«Сидеть в тюрьме — это очень дорого»: Данил Константинов рассказал о требующейся политзаключенным помощи

10855107_373586119469293_5401023608049325508_o

12 декабря возглавляемое Даниилом Константиновым Российское Европейское Движение провело в Вильнюсе своеобразную акцию — "похороны российской Конституции". Проживающий в Литве Константинов является одним из самых известных представителей новой волны политической эмиграции из России, начавшейся несколько лет назад. Правозащитная организация "Мемориал" еще в 2012 году признала его политзаключенным в связи с фабрикованным против него уголовным делом, из-за которого ему пришлось провести три года под арестом. Newsader побеседовал с Константиновым о том, какова цель "похоронного мероприятия", как оно связано с интересующей нашего собеседника проблематикой политических узников России и какая помощь им требуется в нынешних условиях, когда страна все категоричней отгораживается от западно-европейских политико-правовых систем.

NA: Данил, как возникла идея провести "похороны российской Конституции"?

Д.К.: Идея провести "похороны российской Конституции" возникла в связи с очередной годовщиной принятия Конституции России. Стало понятно, что на данный момент российская Конституция уже фактически не действует. Ее действие де-факто приостановлено многочисленными антиконституционными законами, указами президента, постановлениями правительства и другими неправовыми по сути актами, которые нивелируют те права и свободы, которые закреплены в Конституции, и превращают Россию в авторитарное государство.

Российская Федерация больше не является демократическим, правовым, социальным и федеративным государством, как это записано в нашем основном законе. Долгое время российская оппозиция пыталась игнорировать тот факт, что Конституция постепенно утрачивает свое значение, не замечая ее медленного умирания. Однако сейчас уже понятно, что пациент скорее мертв, чем жив. Надо иметь смелость признать этот факт и символически закрепить его — предать покойницу земле. Поскольку точная дата смерти Конституции не установлена, мы решили похоронить в "день ее рождения". Это символично!

 

24993540_1723403004345734_5967411302729424520_n

 

NA: Какую роль в этой акции сыграла "твоя" организация — Русское европейское движение?

Д.К.: Русское Европейское Движение сыграло в этой акции основную роль. Именно РЕД являлось организатором "похорон российской Конституции". Однако я отмечу, что РЕД — это не "моя организация", а наша общая – всех, кто составляет движение. Я противник вертикальных структур, авторитарного управления, и, напротив, сторонник коллегиального способа принятия решений. Должность руководителя движения, которым стал я, носит номинальный характер. Я не претендую на лидерство и власть над каким-то коллективом. Но нужен кто-то, кто будет выполнять представительские функции движения и осуществлять оперативное управление организацией.

Должен отметить, что это не первая наша акция. И каждую акцию мы стараемся превратить в символическое мероприятие, используя язык символов вместо обыденных политических действий. Мы уже проводили и фотовыставку о нарушениях прав и свобод человека и гражданина в России, которая проходила на Проспекте Гедемина – центральной улице Вильнюса. Проводили Марш мира там же. В планах у нас есть проведение акции "Клетка", где мы поместим символическую Россию в настоящую клетку и обклеим ее фотографиями политзаключенных.

NA: Как эта акция соотносится с проблемой российских политзаключенных?

Д.К.: Эта акция напрямую соотносится с проблемой политических заключенных. Уничтожение Конституции привело к тому, что в России больше нет свободы слова, свободы выражения мнений, свободы совести, свободы собраний, политического и идеологического плюрализма, многопартийности et cetera. Ликвидация свобод ведет за собой политические репрессии против оппозиции и в целом – инакомыслящих. В России все шире используются чисто политические статьи уголовного кодекса такие как 282 и 280 статьи —возбуждение ненависти или вражды и экстремизм. Под экстремизмом теперь фактически понимается любая критика существующей государственно системы, правящего режима, карательных структур режима и даже отдельных чиновников. Апофеозом "борьбы с экстремизмом" стало дело Инициативной группы за проведение референдуму — ИГПР ЗОВ, — когда людей осудили за идею и попытку организации референдума "за ответственную власть", то есть за реализацию формы прямой демократии, закрепленной в Конституции.

Это означает, что даже легальные попытки использования механизмов, записанных в Конституции, трактуется теперь как экстремизм. За это реально сажают! Кроме того, возникло огромное количество уголовных дел за перепосты текстов, картинок и песен в Интернете. Даже за отдельные высказывания и комментарии! В отдельных случаях используются и прямые фальсификации по чисто уголовным делам – как это было в моем случае. Все это вытекает из того, что Конституция России больше не действует, она убита. А значит, идет произвол!

NA: Каково количество политзаключенных в России, по твоим данным?

Д.К.: Единого, общего для всех правозащитных организаций списка политзаключенных не существует. Потому и сложно посчитать их количество. Разные правозащитные организации пользуются разными критериями. Проще зайти отдельно на сайты Мемориала, Союза солидарности с политзаключенными и других организаций и посмотреть списки. А потом получить списки политзаключенных со стороны русских националистов, поскольку у националистов свои критерии и свои списки политзаключенных, и не все политзаключенные националисты признаются другими правозащитными организациями. Я думаю, что количество политзаключенных в России в реальности составляет сотни человек.

NA: С какими главными опасностями сталкиваются российские политзаключенные?

Д.К.: Политзаключенные сталкиваются, с одной стороны, с криминальным миром, который устанавливает свои порядки в лагерях и тюрьмах, а, с другой стороны, с давлением спецслужб и администраций исправительных учреждений. В такой сложной ситуации приходится предпринимать значительные усилия, чтобы выжить, не сломаться, остаться сами собой. Это достаточно тяжело. Простой уголовник в местах лишения свободы чувствует себя как рыба в воде. А политическому там тяжелее, поскольку он находится в чуждой ему среде и в непривычных для него условиях. Но у "политических" есть и свои преимущества. Как правило к ним приковано внимание правозащитников, журналистов, и их стараются особо не трогать. Хотя бывают и исключения, например, истории Ильдара Дадина и Ивана Непомнящих.

NA: Чем можно было бы помочь российским политическим узникам?

Д.К.: Помочь можно разными способами. Прежде всего — информационно. Нужна максимальная огласка в каждом конкретном случае, чтобы каждый политзаключенный чувствовал внимание СМИ и поддержку общества. Это очень помогает в неволе и позволяет обезопасить человека от давления со стороны администрации и спецслужб. Финансовая поддержка тоже нужна, так как политзеки нуждаются в оплате услуг адвокатов, да и в целом нуждаются в деньгах. Сидеть в тюрьме или в лагере — это очень дорого. Заключенный не может работать на нормальной работе, но при этом должен как-то питаться (казенное питание не отличается хорошим качеством), одеваться, покупать предметы гигиена и так далее. Соответсвенно, значительная часть денежных средств уходит на передачки и посылки. Кроме того, у многих политзаключенных есть семьи, которые лишаются кормильца на все время отсидки — им тоже надо как-то помогать. Ну, и, конечно, нужна моральная поддержка. Надо приходить на суды и поддерживать ребят, надо писать им письма со словами поддержки — это очень помогает.

NA: Какую помощь политзекам могли бы оказать эмигранты?

Д.К.: Конечно, могут. Точно такую же помощь, как и все остальные люди — за вычетом личной поддержки в судах. Но можно и собирать деньги на политзектов зарубежом, и проводить акции в их поддержку — что мы и делаем, — и писать о них, и обращать международных организаций на положение политзаключенных в России, и тому подобное. Мы — Русское Европейское Движение, — к примеру, проводили акции в защиту Ильдара Дадина, когда его пытали в колонии. И впредь будем проводить акции в поддержку российских политзеков.

NA: Какие институциональные реформы требуются уголовно-исполнительной системы России?

Д.К.: Это очень серьезный вопрос. Всего сразу и не опишешь — слишком много накопилось проблем в этой системе и слишком много всего надо сделать, чтобы она приобрела человеческий облик. Если говорить кратко, то ее нужно полностью разрушить и отстроить заново. Похоже, что исправительная система неисправима. Проще всего ее демонтировать и выстроить новую систему на основе какой-нибудь эффективной действующей модели. Например, германской. Недавно с Русью сидящей — благотворительной организацией, осуществляющей помощь заключенным — мы посетили действующую тюрьму в Берлине. То, что я там увидел, меня поразило. Комфортабельные одиночные камеры, открытые в течение всего дня (закрываются только на ночь), заключенные свободно и миролюбиво прогуливающиеся по тюрьме, держа в руках ключи от собственных камер, хорошее, качественное питание, вежливое и гуманное отношение со стороны персонала, доступная и качественная медицина, включающая в себя возможность получить лечение в городских больницах, медицинское страхование заключенных, возможность учиться, получать образование и работать (средняя зарплата в тюрьме – 200 евро) и многое, многое другое. Вот, пожалуйста – действующая, рабочая модель для реформирования уголовно-исполнительной системы в России. И это — только один из вариантов. Надо перенимать мировой и, в первую очередь, европейский опыт.

Подпишитесь сейчас на страницу Newsader в Facebook: жмите кнопку "Нравится"

Новая возможность: Подпишитесь на канал Newsader в TELEGRAM и знакомьтесь с нашими материалами еще более оперативно!

Беседовал Александр Кушнарь, Newsader

Новости по теме