«Да, это взорвали мы»: власть не скрывает своей роли в теракте

17841778_1271943916258390_70192959_n
Алексей Романов
Журналист Newsader-TV

"Да, это мы взорвали". Российская власть не скрывает своей роли в теракте в питерском метро.

 Минувшая неделя принесла России необычный консенсус. На вопрос "Кто организовал взрыв в питерском метро?" все мало-мальски мыслящие россияне ответили одинаково — "Власть". Другой версии попросту не было. Была всеобщая и абсолютная убежденность, что весь этот ужас — дело рук государства.

Но откуда такая уверенность взялась? И сразу у стольких людей? 
Ответ может быть только один: власть специально добивалась того, чтобы в массовом сознании этот теракт был приписан именно ей.

Вспомните, сколько несуразностей, нестыковок и откровенных проколов с самого начала было в этом деле. Не многовато ли для одного раза? Многовато. Но лишь в том случае, если это действительно проколы, то есть, ошибки исполнителей.
 Но что если задача стояла иная — дать понять обществу, кто был автором этого теракта? 
Тогда проколы становятся намеками. А взрыв в метро из акции неизвестных смертников превращается в террористический акт власти.

Какие цели преследовала власть, совершая этот теракт? Ровно те самые, которые преследуют любые другие террористы. Запугать, деморализовать, лишить воли, лишить желания что-то предпринимать.

А еще террор — это всегда наказание. За вполне конкретную вину. И не случайно взорвали именно питерское метро. В Питере был самый массовый выход на акции протеста 26 марта, в Питере люди массово выступают против передачи Исаакия РПЦ. И вообще, именно в Питере — самые антипутинские настроения.
И поэтому Питер — наказали.

Этот взрыв стал вехой в эволюции российской власти. От политических технологий с использованием террористических инструментов власть перешла к прямому государственному террору.

В 99-м власть взрывала людей, потому что еще не могли сама взять того, что ей требовалось. Ей нужно было ясно выраженное согласие общества на свертывание гражданских свобод, уничтожение свободы слова, введение цензуры.

Сейчас все, что ей необходимо, власть может взять сама. А от общества требуется только одно — смириться со своей участью и не помышлять о переменах.

Взрывы раннего Путина — это политическая технология, способ решения электоральных задач. Взрывы зрелого Путина — запугивание, государственный террор. Террор не избирательный, непредсказуемый. И это ставит его в один ряд с массовым сталинским террором.

Но, в отличие от террора 30-х годов, нынешний государственный террор не нуждается ни в формальных приговорах, ни в огромной тюремной инфраструктуре. Когда любые подробности теракта всего через несколько минут оказываются перед глазами миллионов людей, нет нужды арестовывать эти миллионы. Достаточно время от времени проводить показательные акции, и общество само примет правильное решение — быть смирным.
Современный террор эффективнее сталинского.

Что с этим делать, если государственный терроризм — твоя новая реальность?
Как жить, если власть в твоей стране захватили террористы? 
На эти вопросы пока нет ответов. Но найти их придется.

Подпишитесь сейчас на страницу Newsader в Facebook: жмите кнопку "Нравится"

Материал подготовил Алексей Романов, Newsader