Даниил Константинов: Сопротивление гражданского общества обязательно приведет к переменам

Константинов

Даниил Константинов является одним из самых известных представителей новой волны политической эмиграции из России. Власти, желая отомстить за политическую активность, пытались сфабриковать против него уголовное дело по обвинению в убийстве, которое так и не смогли довести до конца (Константинов в результате осужден лишь за “хулиганство”). Правозащитная организация “Мемориал” признала его в 2012 году политзаключенным. После освобождения из под стражи Константинов, опасаясь дальнейшего преследования, принял решение покинуть Россию. В результате он получил политическое убежище в Литве.

У Даниила Константинова своеобразный взгляд на возможное будущее России. Это своеобразие обусловлено политической позицией собеседника. Сам Константинов называет себя национал-демократом. По его мнению, территория современной Российской Федерации на данный момент представляет собой зону “столкновения цивилизаций”.

В.Д.: Как вы бы своими словами описали ту политическую систему, которая на данный момент сложилась в России?

Д.К.: В России сложился авторитарный политический режим, т.е. режим личной власти одного человека, который, не смотря на это, представляет интересы довольно большой группы людей. Эта группа сформировалась еще в середине 90-х, начале 2000-х годов. Во многом поэтому этот режим столь устойчив. Иными словами, внешне он выглядит, как чисто авторитарный, единоличный режим Владимира Путина. Почти монархический. Но в действительности надо понимать, что Путин является выразителем интересов определенной группы людей.

Если же мы не будем зацикливаться на фигуре Владимира Путина и просто рассмотрим сложившуюся систему без него или до него, то становится понятно, что речь идет об олигархии. Это олигархия в классическом ее понимании — как “власть немногих”. Т.е. мы имеем ограниченную группу лиц, которая присвоила, узурпировала власть и удерживает ее. При этом удерживает не только власть, но и собственность. Путин просто стал удобным и эффективным выразителем интересов этой группы лиц.

Кроме того, понятно, что Россия в целом выглядит как полицейское государство. Огромную роль в любых сферах деятельности в стране играют силовые структуры — ФСБ, полиция, прокуратура, суды и т.д. Они обладают широкими полномочиями, влияют на все сферы жизни, оказывают постоянное воздействие на весь комплекс общественных отношений в России.

В.Д.: Вы знакомы с российской репрессивной системой не понаслышке. Что происходит с этой системой? Она усиливается?

Д.К.: Российская репрессивная система не нова по своей сути. Она досталась нам в наследство от предыдущих эпох. Даже могу подчеркнуть — от всех предыдущих эпох, т.е. и от Советского Союза, и от царской России. Есть некая традиция полицейщины в нашей стране, которая успешно передается из поколения в поколение. Ее признаки: значимая роль силового аппарата, незначительная роль личности, прав и свобод человека, превалирование государства над личностью и т.д. Наиболее ярко эти черты были раскрыты в советское время, и российская система сегодня воспроизводит их. Но есть и некоторые усовершенствования. Связаны они с тем, что Россия в 90-е годы прошла очень интересный этап развития бандитских отношений и бандитской, уголовной ментальности. Элементы этих отношений в том числе были привнесены и в правоохранительную, а точнее говоря — репрессивную систему. Поэтому сейчас государство для борьбы со своими оппонентами использует не только старые, проверенные способы — вроде применения политических статей, но и откровенно бандитские ходы — вроде фальсификации уголовных дел.

Необходимо отметить, что и арсенал возможностей этой репрессивной системы стал намного шире. Представьте себе, что царский режим в начале ХХ века обвинил бы Ленина или Троцкого в бытовом убийстве или торговле наркотиками. Это немыслимо. Понятно, что их обвиняли в том, что они и делали — в революционной, подрывной деятельности. Также и в советское время не было особой необходимости фальсифицировать дела, потому что существовали соответствующие политические статьи, например — за антисоветсткую деятельность и пропаганду, которые позволяли успешно изолировать врагов советской власти в местах лишения свободы. Сегодняшняя же власть в России интересна тем, что может применять самые разнообразные методы. Характерный пример — это я сам и мое уголовное дело, которое было против меня сфабриковано. Напомню, что меня обвиняли в убийстве. Так что против меня реально была использована такая криминальная практика. В этом, на мой взгляд, отличие современно репрессивной системы от предыдущих. Повторюсь, что эта система во много пропиталась духом криминалитета. Правоохранительные органы стали очень похожи на криминальные структуры. Это во много бандитское государство.

В.Д.: Как на такую ситуацию реагирует общество? Оно готово сопротивляться, или же уже принимает все это как должное?

Д.К.: Во-первых, общество не монолитно. Я бы сказал, что в России существует не общество, а общества. Мы видим огромную пропасть между 5-10% активного населения, которые как-то участвуют в гражданской жизни, и всеми остальными, так называемым “путинским большинством”. Я бы даже не называл его “путинским”, поскольку, на мой взгляд, большинство населения — в районе 80% — всегда, традиционно поддерживает действующую власть...

В.Д. На ваш взгляд, это российский феномен, или же общемировая тенденция?

Д.К.: Я думаю, что вопрос в процентах. Я бы сказал, что это в целом свойственно человечеству, но такой высокий процент поддержки власти — это исключительно российский феномен. Поэтому в России существует как минимум два общества. Т.е. широкие народные массы, которые в основном получают информацию из телевизора, из ряда официальных газет и радиостанций, и 5-10% так называемого гражданского общества — активистов самых разных политических взглядов, которые активны, которые участвуют в общественной жизни, сознательно ходят на выборы, демонстрации, акции протеста, читают интернет, ведут блоги и т.д.

Если же мы посмотрим на российский социум цивилизационно, то увидим, что также лежит пропасть между обществом русским и обществом, например, Северного Кавказа. Мы увидим абсолютное различие ментальностей. По-моему, по территории Российской Федерации сейчас пролегает некая граница соприкосновения разных цивилизаций. Мы это видим по реакции людей в Москве и Петербурге на события в Чечне, Ингушетии, Дагестане. В одной стране сосуществуют два совершенно разных мира. С одной стороны мы видим современное общество модерна или постмодерна, не знаю, как его правильно охарактеризовать сегодня, а с другой — средневековое общество, где можно принудить выходить замуж семнадцатилетних девочек, как это происходит в Чечне, можно безнаказанно похищать людей, сжигать дома так называемых террористов, расстреливать владельцев алкогольных магазинов и игровых домов, или же просто закрывать их решением республиканского руководства, жить в абсолютно клановой, племенной системе. Два совершенно разных мира, цивилизации, и они умудряются помещаться на территории одного государства. Поэтому говорить об одном обществе не приходится.

Однако, если мы будем отталкиваться от того, что общество в нашем понимании все-таки гражданское, организованное общество, то мы прежде всего будем говорить вот об этих 5-10% активного городского населения. На мой взгляд, оно конечно готово к сопротивлению и, более того, постоянно оказывает это сопротивление в самых разных формах.

В.Д.: Это сопротивление способно привести к переменам, исходя из нынешней ситуации?

Д.К.: Оно не просто способно — оно обязательно приведет к переменам. Вопрос только времени и подходящих условий. Должны созреть условия для массового взрыва недовольства, для того, чтобы этот на первый взгляд небольшой процент населения себя показал. Смотрите о чем я говорю — аудитория какой-нибудь радиостанции “Эхо Москвы” порядка 700 тыс. человек. Аудитория блога Навального — около миллиона. Если взять условные сто тысяч “болотного протеста” вместе с их родственниками, друзьями и знакомыми — тоже получится что-то вроде миллиона. Возьмем миллион как исходную точку. Я вам скажу, что миллион — это очень много. Миллион в Москве — достаточно для того, чтобы реализовать любые изменения. Вопрос в том, когда он сможет самоорганизоваться и проявить свою волю.

В.Д.: Заканчивая этот разговор, хотел бы попросить обрисовать то, какой вы хотели бы видеть Россию? Скажем так — как выглядит идеальное видение будущего России по Константинову?

Д.К.: На самом деле мое идеальное видение политической жизни России разбивается на два этапа. Первый этап — это демократизация политического режима. Я считаю, что это та точка, которая может определить все остальные позиции, стать основным требованием того гражданского общества, того миллиона, о котором мы говорили. Необходимо провести демократизацию всех сфер общественной жизни. Это выгодно всем. Необходима демократизация избирательной системы, партийной системы в России, всевозможных общественных институтов, снятие ограничений и запретов на деятельность НКО, расширения круга прав и свобод человека и гражданина, сокращение объема полномочий и возможностей силовых структур. Безусловно — переход от суперпрезидентской модели правления к парламентской республике, формирование независимого суда и т.д. Речь идет о целом комплексе мер, которые на самом деле вполне устраивают людей, которые представляют разные политические взгляды. Это первый этап, который нужен для того, чтобы мы могли себя комфортно, спокойно почувствовать в России, смогли свободно заниматься общественно-политической деятельностью, реализовывать свои сценарии будущего России.

Второй этап в моей перспективе несколько отличается от видения некоторых наших товарищей, поскольку у меня есть своя специфика взглядов. Я русский национал-демократ, поэтому для меня кроме общего понятия о демократии очень важно сохранение и развитие русского народа как такового. Поэтому я считаю, что в будущем нужно будет реализовать ряд традиционных требований русских националистов. Речь идет о контроле и ограничении иммиграции — в особенности из стран Средней Азии и Закавказья — в том числе и путем введения визового режима с этими странами. Ликвидировать этнопреступность, которая сейчас все больше набирает обороты. Кроме того, нам придется ограничить аппетиты этнократий, правящих в национальных республиках, прекратить “закармливать Кавказ” и выровнять положение жителей национальных республик и русских регионов. Т.е., проще говоря, обеспечить права и интересы русского народа на территории России. Я думаю, что мы этого добьемся.

В рамках проекта “Альтернатива для России”
беседовал Виктор Денисенко