Евгения Чирикова: Приятно жить в стране, где власть не гадит

A35A83D3-F69D-4482-8A5A-57AE6E546FF1_w1023_r1_s
Евгения Чирикова
Активист

Имя Евгении Чириковой прозвучало на всю страну и за ее пределами в связи с историей Химкинского леса. Можно напомнить, что экологическая повестка в упомянутой истории очень быстро обросла политическими мотивами. В конце концов Чирикова была вынуждена покинуть страну. Сейчас она живет и работает в столице Эстонии. При этом ее деятельность направлена на поддержку инициативных групп внутри России. По ее мнению, к качественным изменениям в стране может привести активное гражданское общество, которое научится самостоятельно принимать решения.

По словам Евгении Чириковой, она верит, что положительные изменения в России равно или поздно наступят. По ее мнению, они просто неизбежны. При чем эти изменения приведут к демократическому возрождению страны. Однако для того, чтобы это увидеть, как шутит сама Чирикова, придется жить долго.

В.Д.: Я хотел бы для начала попросить вас обрисовать контуры того политического режима, который на данный момент сложился в России. Как вы его видите и оцениваете?

Е.Ч.: Мне близка позиция политологов, которые называют этот режим гибридным. Я считаю, что это действительно не чистой воды тоталитарный режим, а скорее гибрид, близкий к авторитаризму. Этот режим характеризуется тем, что во главе государства встала террористическая организация, которая изо всех сил пытается удержать власть на протяжении последнего века. Я считаю, что нынешняя власть является плотью от плоти того КГБ, который правил бал в Советском Союзе. Сейчас те же самые люди — Путин и его окружение, мафия — очень хорошо приспосабливаются к новой ситуации и ищут возможности распространить свое влияние в мире. Я не так давно разговаривала с Билом Браудером — человеком, который смог добиться принятия закона Магнитского. Когда мы с ним поговорили, я поняла, что он абсолютно прав в оценках этого режима. Он сказал, что у путинского режима три цели, которые основаны не на том, чтобы сделать в России Европу, а на том, чтобы “сделать в Европе Россию”. Этот режим пытается разрушить Европейский Союз, развалить НАТО и ослабить Америку. Он это пытается сделать потому, что только в таких условиях сможет выстоять в нашем прогрессивно меняющемся мире. Собственно говоря, современные российские процессы обусловлены именно этими целями.

Несложно заметить, что наши ресурсы идут на войны, на пропаганду, на усиление силовиков. Иными словами, деньги идут на закрепление и сохранение власти. Деньги также идут на то, чтобы коррумпировать и купить европейских и американских политиков.

В общем-то сложившийся режим просто ужасен. От того, что он гибридный — только хуже. Тоталитарные режимы быстро падают, они не способны к трансформациям. Этот же режим умеет здорово приспосабливаться к мировой ситуации. Многие преступления ему, по сути, сходят с рук. Например — воровство чужой земли, сиречь аннексия Крыма. Я утверждаю, что это сошло Путину с рук, поскольку из-за санкций даже внутри Европы идет постоянная борьба, а наибольшее влияние санкций почувствовал не путинский режим, а простые россияне. Так что опять в первую очередь страдает народ, а путинская элита прекрасно себя чувствует, они продолжают играть в войнушку, а то, что у народа проблемы — их это мало волнует.

В.Д.: Хотелось бы спросить вас о личном столкновении с путинским режимом. Когда и как вы открыли для себя его суть?

Е.Ч.: Первое время я очень неплохо относилась к Путину. Я была человеком аполитичным. Однако, как говорил Черчилль, если ты не занимаешься политикой, то политика тобой займется. Это и произошло — она мною занялась. Все началось с Химкинского леса, который был рядом с моим домом. Он был мне важен, поскольку я работала в Москве, тратила два часа для того, чтобы просто добраться до дома. Я очень ценила возможность погулять в этом лесу после работы, восстановится. В конце концов его запланировали под вырубку для того, чтобы проложить федеральную платную трассу Москва — Санкт-Петербург. Все бы хорошо, поскольку мы очень ждали эту дорогу, но решение вырубить целиком 2,5 тысячи гектаров леса показалось мне просто диким. Я стала писать письма, и полученные ответы меня отрезвили. Вместо нормального ответа, который я рассчитывала получить как налогоплательщик, мне стали приходить ответы, которые, условно говоря, могли бы писать какому-то мальчику-дебилу. В ответах говорилось что-то вроде того, что решение о трассе принял Путин, поэтому решение законно. Я же ссылалась на статьи закона — Земельного кодекса, Лесного кодекса, Конституции.

Дальше мы с моим мужем и друзьями начали собирать подписи за лес, пробовали организовывать митинги и пикеты. У нас долгое время была иллюзия, что решение по Химкинскому лесу — просто ошибка, но довольно быстро мы поняли, в каком государстве на самом деле живем. Стало ясно, что это не правовое государство, т.е. мы не можем опираться ни на суд, ни на полицию, ни на другие государственные институты. Болезненным этапом этого понимания стало нападение на моего товарища, журналиста Михаила Бекетова. Он первым откликнулся на наш призыв и стал регулярно писать про эту проблему. Вскоре после этого на него было совершено нападение, его очень сильно избили. В результате избиения он стал инвалидом и так и не оправился, умерев в 2013 году. Его борьба закончилась настоящей человеческой трагедией. После этого мы поняли, что имеем дело с людьми, которые ни перед чем не остановятся, чтобы добиться своего.

Против нас были использованы самые настоящие бандиты. Однажды, во время разговоров с людьми, занимавшимися вырубкой леса, на нас напали и избили. Десятки людей оказались в госпитале. Некоторые чуть не стали инвалидами. Так что это было два года настоящего криминала, направленного против нас. Ни одно из этих нападение не завершилось уголовным делом.

Также мы пытались выяснить, в чьих интересах ведется эта стройка. Мы провели свое расследование и выяснили, что концессионер проекта — французская компания “Ванси” — является просто ширмой. Она работает для того, чтобы отмывать деньги в интересах Аркадия Ротенберга. Т.е., как действует схема: мы, налогоплательщики, платим за эту трассу, деньги идут концессионеру — “Ванси”, а “Ванси” отправляет эти деньги в разные оффшоры. Один из этих оффшоров на Кипре принадлежит Ротенбергу — тренеру по дзюдо и другу Владимира Путина. Так что мы увидели, что истинный интерес проекта — отъем наших денег. При этом Путин и его окружение коррумпирует не только Россию, но и крупный зарубежный бизнес. В той же Франции “Ванси” считается очень респектабельной компанией.

В.Д.: Вы упомянули, что именно столкновение с системой позволило вам понять суть нынешней российской власти. Но насколько широко понимание этой сути в обществе в целом? Реально ли существуют пресловутые “86% поддержки” режима?

Е.Ч.: С российским обществом сложилась очень интересная ситуация. С одной стороны мы получили тяжелое наследие — в Советском Союзе любая попытка самоорганизации считалась недопустимой. Ничего нельзя было сделать самостоятельно. Нельзя было даже, скажем, организовать Кружок любителей Карла Маркса без того, чтобы за этим не наблюдала власть. Людям “ампутировали” способность к самоорганизации. Сейчас, постепенно, на протяжении последних лет пяти в стране стали появляться инициативные группы — наподобие нашей группы в защиту Химкинского леса. Люди начинают бороться за свои права.

Десять лет назад, когда я начинала свою деятельность вместе с мужем и товарищами, я была просто поражена, поскольку не могла встретить в России других примеров инициативных групп, которые бы боролись за свои права. Это было дико. Может, конечно, я плохо искала, но впечатление сложилось именно такое. А через пять лет новые инициативные группы стали появляться как грибы после дождя. Может и наш пример их частично вдохновил, поскольку наша история прогремела на всю страну.

Сейчас я вижу, что идет процесс наращивания потенциала гражданского общества. Наш проект Активатика (http://activatica.org/) как раз посвящен таким движениям. Дальнобойщики борются против системы “Платон”, многодетные матери борются за жилье, которое было обещано государством, за свои права борются валютные ипотечники и т.д. Тут на руку играет экономический кризис. Цены на нефть и газ падают, власть не может достичь того уровня доходов, какой у нее был раньше, поэтому она теперь вынуждена все глубже залезать в карман к людям. При этом, у нас в России людям и так достаточно тяжело живется. В такой ситуации человек в первую очередь пытается обратиться к государственным институтам, но вскоре понимает, что у нас нет ни нормального суда, ни полиции, ни прокуратуры. Никто не работает на интерес гражданина. Поэтому люди просто вынуждены самоорганизовываться. Этим занимается не очень большой процент от 140 миллионов, но и меньшинство способно произвести изменения в стране.

Про 86% ничего не могу сказать. Я не верю этой социологии. Во-первых, посмотрите какое количество людей вообще отказывается участвовать в этих опросах. При таком уровне пропаганды и насилия в обществе, и при таком уровне страха я не верю в честность этих ответов. Я считаю, что у нас социологию сейчас просто убили, поэтому — с чего бы нам обсуждать какие-то кремлевские цифры, которые, возможно, родились в недрах кабинетов?

В.Д.: Может ли это все привести к каким-то изменениям или трансформациям данного режима?

Е.Ч.: Совершенно точно приведет. Не смотря на то, что сейчас популярны апокалиптические сценарии, я думаю, что этот режим все равно сожрет сам себя. Он деградирует и сгниет. Конечно, этот режим гибридный, ужасный, но он все дальше будет залезать в карман к людям и все дальше будет делать ошибки. Я надеюсь, что он со временем либо видоизменится под влиянием людей, поскольку будет сталкиваться с сопротивлением, либо рухнет. Тогда существующие гражданские движения не дадут стране распасться. Меня в этом случае вдохновляет пример с так называемыми соседскими хунтами в Испании. Дело в том, что во времена Франко была вообще уничтожена оппозиция, ее не было. Единственное, что оставалось — объединения вроде жилищных товариществ, когда люди собирались, чтобы решить, в какой цвет дома покрасить или какую травку на газоне высадить. Но именно эти соседские хунты, эти крошечные коммунальные объединения стали источником перемен. Когда не стало режима Франко — именно из этих объединений выросло гражданское общество. Сейчас мы видим, какие быстрые изменения произошли в Испании.

В самоорганизации важно не то, что такие объединения говорят “нет” путинскому режиму. Не это важно, а то, что люди сами берут ответственность за собственную жизнь, что они сами учатся что-то делать для собственной жизни и видят результат. Люди начинают понимать, что они могут быть властью. Такие движения становятся кузницей для новых политических кадров. Именно эти движения, на мой взгляд, настоящая надежда России. Народ сопротивляется. Конечно, не так, как в свое время в Украине, но у нас и цена протеста другая. Власть может просто задавить несогласных.

В.Д.: Каким бы вам виделось идеальное будущее России? Как бы вы хотели, чтобы она изменилась?

Е.Ч.: Я могу сказать, что я уже сейчас живу в “России будущего” — это Эстония. Я хотела бы, чтобы Россия выглядела точно также. Во главе угла должна стоять личность — ни государство, ни церковь, а именно личность человека. Это очень важно.

Конечно же, приятно жить в стране, где власть не гадит. Для меня это было совершенно удивительное ощущение. Я понимаю, что и здесь власть может ошибаться, может что-то делать недостаточно изящно, но я вижу, что ее цель — не сделать жизнь хуже. Власть здесь все-таки старается, поскольку понимает, что ее можно поменять. Отсюда вытекает требование обязательной сменяемости власти. Нельзя допускать, чтобы одна банда захватила власть на двадцать, а то и сто лет. Тогда все консервируется и начинает тухнуть.

Также хотелось бы совершенно другой культуры. Культура уважения к личности предполагает культуру уважение ко всему живому вообще. В том числе — к природе, окружающей среде. Хотелось бы, что в Москве был такой же чистый воздух, как в Таллинне, чтобы была такая же чистая вода. Хочется, чтобы город был удобный для жизни.

Еще очень хотелось бы безопасности. Не хотелось бы, чтобы людей сажали за убеждения. Это опять же культура отношения к личности. Личность имеет право на убеждения. То, что происходит сейчас с Ильдаром Дадиным — это просто позорище. Чтобы человека сажали и пытали за убеждения — такого точно не должно быть.

Должна быть и другая культура отношения к детям. Обрабатывать детей пропагандой, заставлять их маршировать и начинать утро с распевания гимнов под портретом Путина — это должно быть исключено. Я сама выросла в пропагандистском обществе, поэтому считаю, что детей давно надо оставить в покое, оградить их от идеологии.

Путь России моей мечты — это путь демократический. Я думаю, что Россия в конце концов станет нормальным, демократическим государством с уважением прав личности. Я не знаю, когда это будет, но я делаю все от себя зависящее, чтобы это в конце концов произошло. Терпения у меня много. Я собираюсь жить долго и дожить до этого момента.

В рамках проекта “Альтернатива для России”
беседовал Виктор Денисенко

Подпишитесь сейчас на страницу Newsader в Facebook: жмите кнопку "Нравится"

Метки: