Глава МИД Литвы о вето РФ на трибунал: Россия боится выдавать подозреваемых

Копия линас

Глава МИД Литвы Линас Линкявичюс в эксклюзивном интервью для Newsader прокомментировал позицию Литовской Республики по ситуации, связанной с прошлогодней трагедией малазийского лайнера в небе над Донецкой областью. Как и его коллеги в ООН, министр осудил вето, наложенное Россией на проект резолюции по трибуналу. Он с сожалением констатировал, что на фоне длящегося конфликта на Донбассе, где на днях произошла очередная эскалация, это событие усугубляет пропасть недоверия между Россией и остальным миром.

 

А. К.: Господин Линкявичюс, благодарю Вас за готовность дать комментарий. Россия преградила путь к оперативному международному правосудию по делу о сбитом "Боинге". Какие конкретные альтернативы уголовному трибуналу рассматриваются сейчас участниками данного международного процесса?

Л. Л.: Мы хотим, чтобы расследование было объективным, беспристрастным и, главное, быстрым, поскольку с момента катастрофы все-таки уже прошло немало времени, и родственники жертв с нетерпением ожидают результатов. В статуте, принятому по механизму трибунала через Совбез ООН, содержится норма о том, чтобы иметь возможность привлечь к ответственности любых лиц вне зависимости от географии их проживания, даже если речь идет о членах правительства какой-либо страны. Именно поэтому данный вариант трибунала считается наиболее надежным из всех возможных, однако теперь, после наложения российского вето, идет активный поиск других механизмов. Этим занимаются, прежде всего, пять стран, которые пострадали в результате катастрофы.

Напомню, что сейчас ведутся два расследования. Одно из них проводится при поддержке ICAO и касается воздушной безопасности. Именно в рамках данного расследования только что было объявлено об обнаружении обломков ракеты "Бук" на месте крушения "Боинга". Другое расследование ведут представители пяти стран, пострадавших от преступления, в формате Международной следственной группы. Именно они как раз и занимаются поиском альтернатив, связанных с учреждением международного суда. Судя по всему, эти альтернативы так или иначе будут опираться на национальное право одного из пяти соответствующих государств.

Хотя я желаю альтернативному судебному формату всяческих успехов, сразу оговорюсь, что здесь возникнут сложности - как по времени, так и по эффективности данного процесса. Поскольку такой суд будет создан не под эгидой ООН, можно предположить, что в этом случае появятся сомнения, касающиеся легитимности процедуры, а также проблемы, связанные с привлечением к ответственности представителей отдельных государств, не признающих компетенции данного суда. К сожалению, я даже не знаю, можно ли будет при таком механизме дойти до результата, который устроил бы всех.

А. К.: Что Вы можете сказать о варианте суда через Генеральную Ассамблею ООН?

Л. Л.: Всякие варианты возможны, и мне сейчас сложно предположить, какой из них будет реализован, однако ясно, что инициатива здесь должна принадлежать указанным пяти странам.

Россия в этом году уже дважды ветировала проект резолюции: напомню, что первый случай касался событий в Сребренице, где погибли 8 тысяч человек. Подобная реализация права на вето вызывает вопросы: вероятно, постоянному члену Совбеза есть что скрывать

Посмотрим, что они предложат. Литва поддержит любую из альтернатив. Надо сделать все возможное, чтобы виновники все-таки понесли наказание, несмотря на все существующие препятствия, стоящие на пути к истине.

А. К.: Скептики с сожалением констатируют большой риск того, что ряд высокопоставленных чиновников, причастных к крушению "Боинга", попросту не смогут быть привлечены к ответственности.

Л. Л.: Я согласен, что предпосылки к этому беспокойству есть. Поэтому я и говорю: формат суда, организованного без эгиды ООН, может вызвать сомнения в его легитимности, что приведет к торможению процесса. Трибунал через Совбез ООН - единственный в мире механизм, позволяющий полноценно упорядочить соответствующий процесс. Ответственность членов Совета безопасности огромна, особенно постоянных пяти членов, имеющих право вето. Пользоваться этим правом - дело каждого, однако на самом деле накладывать его нужно лишь в крайних случаях.

Между тем, Россия в этом году уже дважды ветировала проект резолюции: напомню, что первый случай касался событий в Сребренице, где погибли 8 тысяч человек. Мы здесь имеем дело с проблемой политической ответственности. Подобная реализация права на вето вызывает вопросы: вероятно, постоянному члену Совбеза есть что скрывать, и есть намерение воспрепятствовать достижению истины. Конечно же, это не создает позитивной атмосферы международного доверия и не укрепляет авторитет ни ООН, ни Совета безопасности, тем более, что альтернативы последнему попросту не существует.

А. К.: Наступят ли какие-либо международные последствия для России из-за ее позиции в Совбезе ООН?

Л. Л.: Они уже наступают. Достаточно послушать комментарии и заявления международного сообщества, а также обратить внимание на политическую самоизоляцию России, которая то и дело ставит себя особняком по тем или иным вопросам.

А. К.: Может ли международное сообщество принять санкции против РФ из-за вето по проекту резолюции?

Л. Л.: Если они и могут быть приняты, то точно не на уровне ООН. Как известно из истории применения вето, международное сообщество не в состоянии принять не только санкции в подобных ситуациях, но даже не может осудить соответствующую страну, хотя подобные попытки все же делались. Один из случаев связан как раз с ситуацией, когда Россия развязала конфликт против Украины.

Если Вы поинтересуетесь, какова официальная позиция того или иного государства, то многие ответят, что они поддерживают реформу Совбеза ООН

Были попытки разбирать соответствующие проблемы в ООН, о чем представители Литвы могут говорить, исходя из собственного опыта: в тот момент они как раз председательствовали в ООН на протяжении двух месяцев. Оказалось, что принять какой-либо официальный документ, оценивающий ситуацию в Совбезе ООН, чрезвычайно трудно, а порой невозможно.

А. К.: В связи с подобными злоупотреблениями со стороны Москвы не могу не спросить: обсуждается ли международным сообществом изменение механизма, связанного с использованием постоянными членами Совбеза ООН своего права вето?

Л. Л.: Такое обсуждение действительно ведется. Если Вы поинтересуетесь, какова официальная позиция того или иного государства, то многие ответят, что они поддерживают реформу Совбеза ООН. Другое дело, что они не готовы сейчас представить конкретику по этому вопросу, тем более что нынешние обладатели исключительного права вето, разумеется, не желают от него отказываться. Реальность такова, что в мире есть немало экономически и политически развитых стран, имеющих претензии на более высокий уровень участия в Совбезе ООН. Тем не менее, подобные намерения застревают, как только дело доходит до практического их воплощения.

Дезинформация со стороны России нанесла огромный ущерб международным отношениям, связанным, прежде всего, с доверием, без которого невозможно как политическое, так и экономическое сотрудничество. 

Таким образом, Вы правы: подобные дискуссии постоянно ведутся, ведь использование исключительного механизма вето тем способом, который я описал ранее, никак не добавляет уверенности в будущем. Нам надо учиться на этих уроках и что-то менять в этом плане, каким бы трудным ни был процесс реформирования Совбеза ООН.

А. К.: Представитель Литвы на заседании Совбеза ООН заявил, что "Россия пыталась что-то выиграть от дезинформации" по делу о крушении "Боинга". Как Вы считаете, получила ли Россия в итоге какой-либо "выигрыш"?

Л. Л.: Дезинформация со стороны России нанесла огромный ущерб международным отношениям, связанным, прежде всего, с доверием, без которого невозможно как политическое, так и экономическое сотрудничество. Таков единственный результат, которого добилась РФ, причем не только в контексте крушения "Боинга", но и таких сферах, как конфликт в Украине, в ходе которого Москва использовала свои вооруженные силы.

Это подрывает доверие по отношению к России: отныне все ее заявления будут как минимум предварительно проверяться. Никто больше не может верить ее слову

Как известно, Кремль занимается снабжением сепаратистов Донбасса, поставляя им танки и ракетные установки, и продолжает при этом отрицать эти общеизвестные факты, информация о которых поступает как от независимых источников, так и через разведку. Разумеется, это подрывает доверие по отношению к России: отныне все ее заявления будут как минимум предварительно проверяться. Никто больше не может верить ее слову, особенно на фоне того, что РФ формально не признает даже самого своего участия в войне на Востоке Украины, то есть утверждает, что не является стороной конфликта.

А. К.: Поскольку мы коснулись более общей темы, касающейся войны российской гибридной армии против Украины, хочу попросить прокомментировать Ваше заявление в Twitter о том, что последний эпизод эскалации конфликта на Донбассе - сигнал тем странам, которые выступают против антироссийских санкций.

Л. Л.: Видите ли, я написал это потому, что действительно существует немало членов международного сообщества, которые желают, чтобы кровопролитие на Донбассе, наконец, прекратилось любым из возможных путей. Я, в свою очередь, настаиваю на том, что надо трезво смотреть на развитие событий. Мы не видим не только практических результатов со стороны Москвы, но и даже хоть каких-то усилий по выходу из вооруженного кризиса, ею же и развязанного.

Безусловно, санкции должны быть ужесточены. Для этого сейчас нужна лишь политическая воля.

Последние события подтверждают мою позицию: сначала боевики поджигают автомобили ОБСЕ, затем происходит атака танков, которые, как известно, не купишь в супермаркете - это понимают все, кроме одной единственной страны. Таким образом, эти свежие факты как раз и напоминают нам о том, что все-таки далеко еще до того момента, когда можно было бы пересмотреть санкционную политику против России. Альтернатив этому процессу нет. Из всех средств нажима на РФ мы имеем лишь ограничительные меры в финансовой, экономической и оборонной сферах. Есть еще метод политической изоляции, который, к сожалению, не реализуется по самым разным причинам, хотя его можно было бы применить. Таким образом, если кому-то и захочется высказать сомнения в необходимости санкций, то на фоне последних событий эта позиция будет выглядеть крайне слабой.

 

линас

Linas Antanas Linkevičius. © DELFI (Š.Mažeikos nuotr.)

 

А. К.: Какова Ваша личная позиция по поводу того, чтобы ужесточить санкции против России? Очевидно, что произошедшая на днях атака с участием 400 пророссийских боевиков и несколькими десятками единиц военной техники является нарушением Минских соглашений.

Л. Л.: Безусловно, санкции должны быть ужесточены. Для этого сейчас нужна лишь политическая воля. Другое дело, что принимаются они всегда на основе политического консенсуса, а для его достижения требуется время. Подчеркну, что никто не гордится языком санкций.

Можно прогнозировать, что вопрос об очередном пакете принудительных мер против РФ будет рассмотрен после завершения международного расследования по делу о сбитом "Боинге".

Это крайняя мера, и нечего этому радоваться, однако и выбора, как я уже говорил, у нас нет: мы не собираемся проводить боевые действия в Донбассе. Этого нет и не будет. Есть санкции, и они, между прочим, приводят к реальному эффекту, о чем нам достоверно известно, и именно поэтому нам следует продолжать давление на Кремль.

А. К.: Можно ли ожидать, что ООН, НАТО и какие-либо наднациональные организации более активно вмешаются в ситуацию на Донбассе в случае, если международное следствие официально признает Россию и поддерживаемых ею сепаратистов виновными в гибели "Боинга"?

Л. Л.: Последствия, опять же, могут быть лишь на уровне санкций со стороны США, ЕС, Канады, Японии, а также отдельных стран, в том числе входящих в "Большую семерку" - "Восьмерки", как известно, уже не существует. Таким образом, можно прогнозировать, что вопрос об очередном пакете принудительных мер против РФ будет рассмотрен после завершения международного расследования по делу о сбитом "Боинге".

Что касается НАТО, то Альянс занимается лишь собственной безопасностью: если есть угроза для граждан входящих в него стран, принимаются необходимые меры обороны, но, подчеркиваю, не нападения — Доктрина военного блока этого не предусматривает. Сейчас НАТО делает активные шаги на фоне боевых действий в Украине. Достаточно вспомнить саммит в Уэльсе, прошедший в сентябре 2014 года. Его решения уже воплощаются в жизнь в странах Восточной Европы и Балтии. Мы говорим об учреждении штабов, проведении учений и размещении военного оборудования.

Наконец, говоря об ООН, я сомневаюсь, что можно что-либо сделать в Совете Безопасности, исходя из описанных обстоятельств.

А. К.: Что Вы можете сказать о введении на Донбасс миротворцев?

Л. Л.: Как известно, миротворцы могут быть введены туда лишь резолюцией ООН - подобно тому, как это было в ходе операции в Косово. Тем не менее, следует иметь в виду, что этот эпизод был исключением. Опять же, никто не гордится этим вынужденным шагом, сделанным исключительно с учетом требований европейской безопасности. Таким образом, теоретически такие механизмы существуют, однако я не думаю, что они будут обсуждаться в случае с Украиной.

А. К.: Постпред РФ на заседании Совбеза Виталий Чуркин обвинил Запад в том, что он якобы не пускает российских представителей к международному расследованию обстоятельств крушения малазийского лайнера. Так ли это на самом деле?

Л. Л.: Трудно согласиться с этим аргументом. Россия принимает участие в международном расследовании под эгидой ICAO. Что касается уголовного расследования, проводимого пятью странами, чьи граждане погибли в этой трагедии, то они имеют полное право проводить его так, как они считают нужным. Результаты этого расследования как раз и будут использованы в будущем судебном процессе. Каким будет этот процесс, сейчас сказать трудно. В механизме, реализуемом через Совбез ООН, содержится требование, которое обязывает любое государство выдавать любое лицо по запросу трибунала. Видимо, Россия испугалась именного этого положения, поэтому и заблокировала создание этого трибунала.

Беседовал Александр Кушнарь