Лидер «Оргии праведников» рассказал о «наркотике свободы» на Евромайдане

d2lgPVxgDW4
Сергей Калугин
Лидер группы -Оргия праведников-

Сергей Калугин – вокалист, гитарист и автор большинства текстов группы «Оргия Праведников» завершает творческий тур по городам Дальнего Востока.
Это событие совпало с подготовкой нового альбома «Для тех, кто видит сны. Часть вторая». «Часть первая», которая является самостоятельным альбомом, была выпущена пять лет назад. Для сбора средств на новый альбом группа использовала краудфандинг. Этот способ стал своеобразным аподтверждением музыкального веса группы – сумма в полмиллиона рублей была собрана за два дня.

"Важно было перестроить сознание, – комментирует Сергей Калугин, – понять для самих себя, что краудфандинг это не стояние с протянутой рукой, а предварительная продажа альбомов, сопровождаемая всевозможными полу-рекламными, полу-игровыми акциями. Наши «акционеры» кроме альбомов и автографов могут получить прогулку на мотоцикле по Москве, уроки вокала, гитары, студийные сессии и так далее". Сбор средств на новый проект продолжается, более подробно о нём можно узнать по ссылке. "Концепция первой части «Для тех, кто видит сны» предстанет с неожиданной стороны, - приоткрывает карты Сергей, - В конце предыдущего альбома герой погибал, распадаясь на дхармы. Сейчас мы его достаём с той стороны бытия. Процесс обещает быть интересным".

В Хабаровске Сергей Калугин рассказал корреспонденту Newsader о времени и о себе.

П.К.: - Ты, наверно, уже устал давать интервью?
С.К.:- Мне немного надоело придумывать разнообразные ответы на однообразные вопросы, задаваемые «для галочки». А когда идёт искреннее общение на темы, всерьёз волнующие журналиста, получается интересно
- В Хабаровске ты завершил свой концерт ироничной песней «Золотятся кресты золотые», предварив её репликой о том, как тебе надоело слушать духовных менторов. Тебя явно что-то беспокоит.
-Да это попросту Патриарх в очередной раз отличился, предав поруганию Хеллоуиин и призвав государство с ним бороться. При этом с постмодернистским задором использовал официозные штампы советской эпохи типа «Не наш праздник». Я это отлично помню, «Не наш человек», «Не наш метод», «Наши люди в булочную на такси не ездют».. Форма и есть содержание, если ты говоришь и ведешь себя, как секретарь обкома – ты и есть секретарь обкома, какую пелерину на себя ни напяль. Впрочем, может я не оценил глубину постмодернистской игры и это плач юродивого из «Бориса Годунова», не знаю...
- Значит, ты следишь за жизнью страны?
- Краем глаза. За ней не нужно особено следить, она и так к тебе влезет. И как-то и в песнях отразится, вот например наш «Шитрок». Многие из тех, кто её слышал думают, что это песня о русском роке в смысле о музыкальном стиле. Но не учитывают семантику. В русском языке слово «рок», прежде всего, означает фатум, судьбину. Русский рок – это наша история, со всеми её татарами, расколами, большевиками. Нечто глубинное, всегда возвращающееся в новой оболочке. В песне мы констатируем, что это наше «вечное возвращение» в очередной раз состоялось.
- Но «фатум» подразумевает сопротивление неизбежному.
- Противостояние неизбежному – лейтмотив многих наших песен, тут и «Последний воин мёртвой земли», и «Das boot» , и «Вперёд и вверх». Дело в том, что все мы на этой планете противостоим неизбежному, все мы умрём, всё, что нами сделано – будет разрушено и осмысление этого факта всегда было основной движущей силой философии и искусства. Даже невинное стихотворение о любви, если вдуматься, это отчаянная попытка противостоять разрушающей силе времени. И в этом стоянии против бесконечно превышающей тебя силы следует вести себя достойно. Это перекликается с самурайской этикой, которая нас вдохновляет. Истинный самурай не думает о том, победит он или проиграет, главное – сохранить честь и спокойствие духа.
- Так что происходит со страной, какого рода фатум ты ощущаешь?
- Я не Господь Бог, чтобы ответить на первую часть вопроса. А про фатум.... В Писании есть образ пса, возвращающегося на свою блевотину.
Был особенный, чисто советский извод лживости системы. Система лжива везде и всегда, про американскую хорошо спел «Раммштайн» - «Cocа-cola, sometimes war» . Лживым и бессердечным было время нашей короткой «демократии». Но советский стиль – это было нечто особенное. Помните? «На кого похож Советский Союз? – На Амура. – Почему? – С голой жопой, вооружён до зубов и ко всем лезет со своей любовью». Под завывания о «мире во всём мире» спонсировать деньгами и оружием бесчисленные террористические банды, несущие кровь и хаос в латинскую Америку, Африку, Ближний восток...Да ту же Европу – мне мой бельгийский продюсер, участвовавший в революции 68-го года рассказывал, как приезжали к ним, юным троцкистам и маоистам кураторы из КГБ и учили превращать мирные демонстрации в ад. «Красные бригады» и прочее – куда они делись с распадом СССР? То-то. И всё это делалось с трясущейся от праведности жилкой на глазу, с люто серьёзными щами, с проклятиями в адрес «поджигателей войны». Вот этот вот стиль снова вошёл в моду.
- Что же пошло не так?
- Боюсь, что во многом виновато моё поколение. Мы очень больно переживали национальный рессентимент в 90е, орали «Завершим реформы так – Сталин, Берия, Гулаг», «Наши «Миги» сядут в Риге» - орали, чтобы хоть как-то, хоть словом сунуть в морду перекрасившимся из номенклатурных коммунистов в «демократы» жирным чинушам и слившимся с ними в экстазе маразмирующим диссидентам. Хотели шока. А в результате сформировали дискурсы, которые сейчас убивают людей. Накаркали. Мы-то играли, а пришедшие за нами восприняли всё всерьёз. Дискурс обрёл плоть и оказался чудовищен. Многие из старого поколения «красно-коричневых» сейчас в ужасе от того, что натворили. Например, у одного моего знакомого сердце проснулось после процесса Pussy Riot и он развернулся на сто восемьдесят градусов в отношении «имперских ценностей» и прочей лабуды. Кстати этот процесс реально многих разбудил, вопреки официальной пропаганде в лагере в поддержку Пусек я встретил кучу былых соратников по правому лагерю. Тех, кто в своё время придумал словечко «либераст», которым теперь их же и хлещет поколение интернет-хунвейбинов. Законы кармы...
- Но систему продолжают строить. Недавно, вот, объявили о возрождении пионерии.
- Сейчас это делают абсолютные циники. Такие тонкие, умные, чувствующие ребята, они наверняка наслаждаются, чувствуя себя кукловодами. Их просто прикалывает дёргать людей за ниточки и смотреть, как они бегают.
- А вы, значит, в этой ситуации чувствуете себя самураями?
- Чтение самурайских книг не делает нас самураями. Мы просто художники, занимаемся искусством. Это обычное человеческое дело, в нём нет героизма. Но бывают ситуации, когда простой человеческий поступок становится подвигом. Уступить место даме – что может быть естественнее? Если речь об автобусе. А вот если ты так поступаешь перед последней шлюпкой с «Титаника» - об этом снимают кино. Между тем поступок тот же, отличаются обстоятельства, в которых от совершён. Иногда просто заниматься искусством – значит осознанно идти на плаху. Слава Богу, у нас сейчас не 30е и даже не 70е, мы можем благополучно делать то, что делаем, нас не убивают и не сажают. Прикрутят гайки до отказа – тогда и посмотрим, какие мы... самураи.

- Ваше самовыражение входит в противоречие с тем, что происходит в стране?
- Вот ты говоришь о противоречии, а я пытаюсь вспомнить, когда мы в последний раз были в резонансе. Пожалуй, что никогда. И знаешь, похоже, это нормально. Предыдущему поколению музыкантов конечно сильно в личном плане повезло, что их на волне крушения Союза ненадолго взяли в телевизор. Их не показывают десятилетиями, но народ по-прежнему идёт на их концерты валом. Но с другой стороны они не могут не осознавать, что их попросту использовали как таранный камень в деле распределения собственности рухнувшей империи по карманам особо пронырливых товарищей. А по их идеалам проехались катком и вышвырнули на помойку. Это не означает, что мы бы от них отличались. Широкий резонанс – мечта любого художника. Мы бы тоже пошли, если бы предоставилась возможность. Но за неимением таковой возможности используем интернет, как видите – неплохо получается.
- Его тоже пытаются регулировать.
- Ну, пытаются, конечно. Только это как биться с гидрой. Ты рубишь голову, вырастают две. Нет повода унывать, вода дырочку найдёт. Всегда можно сыграть на опережение на несколько ходов. Пока чудище не повернуло в твою сторону голову, можно найти свободное пространство, в котором предпринять какие-то шаги.
- Ты можешь назвать других музыкантов из группы своими единомышленниками?
- Если бы не музыка, мы бы вообще друг с другом рядом не сели, настолько мы все разные. Нас пять музыкантов и ещё куча соратников, потому что «Оргия праведников» это не только музыкальная группа, это движение. Просто мы движемся в одну сторону, а это заставляет нас учиться любить друг друга, не обламываться от наших различий, а радоваться им. Есть отличная формула любви – любовь, это не когда смотрят друг на друга, а когда смотрят в одном направлении.
Обычно группы начинаются с того, что люди кидаются друг другу на шею, а через несколько лет начинают грызться. У нас наоборот, всё началось с лютой войны, до драк доходило, потому что мы очень не похожи, но нас удержала вместе общая цель. Мы чувствовали, что у нас вместе получается нечто великое. Вот смейтесь, сколько хотите – чувствовали и чувствуем. Я ни с кем не собираюсь на эту тему спорить. Нам самим представляется, что это великое и нам этого достаточно. Если кто-то разделяет наше мнение – мы рады, если кто-то не разделяет – это не важно. Так вот, мы ощущали некоторое величие в том, что мы делаем вместе, и это ощущение удерживало нас вместе.
- Ты много ездишь по провинциям?
- Насколько зовут.
- И насколько зовут?
- Не жалуюсь, последнее время.
- Есть ли какие-то отличия по атмосфере в зрительном зале?
- Нет. Глобализация всё сравняла. Что в Хабаровске, что в Иерусалиме, что в Вильнюсе, что в Киеве, что в Одессе – всё то же самое. Тот же самый рок-клуб, те же самые рокеры, с хвостом на голове и серьгой в ухе. Готичная девочка с крашеными волосами. Священник. Семья с ребенком, который прыгает весь концерт. Байкер с герлой в коже. Пара скинов из тех, что с мозгами (зацепила их видать, какая-то строчка, пришли вникать). Студенты и семинаристы. В общем – отличная у нас публика, думающая, неравнодушная. А мы уже везде ощущаем себя как дома. Нет никакой провинции и никаких столиц. По крайней мере, в нашей среде.
- Значит, группа была и в Украине?
- У нас там прекрасный фан-клуб мы много лет ездим в туры по всей стране. Сейчас вот правда... застопорилось.
- Насколько адекватно сейчас российское телевидение говорит об Украине?
- Я его практически не смотрю, и раньше не смотрел, а уж как начался бардак – так принципиально и совсем. Психическое здоровье нужно сохранять. Несколько раз что-то цеплял – содрогался и убегал. У нас куча поклонников во всех регионах страны, включая Донецк и Луганск, если приспичит – мы имеем возможность получать информацию из первых рук.
- Какой-нибудь пример можешь привести?
- Незадолго до первой крови мы играли во Львове. Пропаганда уже тогда захлёбывалась, живописуя националистический шабаш в западной Украине, это я помню. В реале Львов жил обычной тихой жизнью европейского туристического города, бесконечно доброжелательной по отношению к гостям. Русская речь в нём звучала постоянно и везде. О майданных страстях свидетельствовала только небольшая сборная сцена перед рыночной площадью, типа тех, что у нас ставят на всякие «дни города». Перед ней паслось на морозе человек сорок с флагами Украины, по виду – учителя и студенты. А на сцене, на чистейшем русском языке какой-то дядька возносил здравицы Ходорковскому и скорбел об Анне Политковской. Типа, слава русским, что против имперской политики Кремля. Народ вяло хлопал. Наш провожатый из местных поклонников всё равно распереживался и попытался извиняться, но мы ему сказали, что совершенно не за что – у нас такое на любом митинге оппозиции можно услышать. А в телике в это время маршировали с факелами злобные бандерлоги.
Или вот, когда всё только начиналось, у нас по всем каналам шли репортажи о кровавых нападениях на милицейские посты. Мы связываемся с югом Украины - «что у вас там творится, кого убили»? Нам человек говорит: «Спокуха, никого не убили. Мой папа как раз мент, получает приказ – всем отделением ровно в три спуститься в подвал. Спускаются. Наверху звон и грохот. Потом по звонку вылезают. В отделении всё разбито и разлиты лужи томатного сока. Матерясь, начинают уборку. Вечером по российскому тв смотрят репортаж о кровавом нападении на их отделение».
Так вот это и разжигалось. Естественно, потом полилась настоящая кровь, вслед за томатным соком. Но сначала было телевидение, которое так действовало. Есть у нас в уголовном кодексе спорная статья 282. О разжигании межнациональной розни. Всё что могу сказать – кого-то не того по ней судят.
- И что в этой ситуации делать обычным людям?
- Очевидно, что телевизор надо отключать и опираться только на межчеловеческие связи.
- Сможем ли мы когда-нибудь извлечь из этого урок?
- Не знаю. Ужас в том, что по той же технологии в следующий раз у нас могут обнаружить фашистов в Воронеже или на Дальнем Востоке. Перессорить можно в два счёта кого угодно и где угодно.
- Но зачем?
- Это игрища людей, у которых столько денег, что деньги им не интересны. Поэтому всё, что им остаётся, это играть в шахматы живыми людьми. Это наверно то, на чём они способны поймать какое-то подобие чувств. Хоть как-то ощутить то, что они существуют. Потому что «им нечего больше хотеть».
- Должен же быть какой-то выход.
- Я вспоминаю три дня осени в 93м, восстание в Москве. Танки, палящие по парламенту и всё такое. Три дня, когда змеиные кольца системы упали, и власти в городе не было. Никто ничего не понимал, ельцинская мафия прогревала моторы самолетов, готовясь бежать. Я помню, как небо хлынуло в город. Это ощущение совершенно нереальной небесной свободы, когда тебя ничего не держит, оно фантастическое. Тогда возникла надежда, что небесную свободу можно удержать. Потом власти очухались и вдолбили это дело в асфальт. И небо закрылось. Победи другая сторона – думаю было бы не лучше, а то и хуже. Я-то помню, какой коррупционный беспредел устроил помилованный Ельциным Руцкой в Курске, что ли, где он там губернатором стал. Так , что этот вздох – он всегда ненадолго. В 17м народ небось так же пёрло. А потом по нему из пулемётиков – трах-бабах. Но человек, который глотнул синего неба и свободы, он, конечно, уже другой. Поэтому когда в Украине полыхнул Майдан, я понимал тех, кто на него выходит. Наркотик свободы – покруче любого другого.

Беседовал Петр Комаров, Newsader