Павленский разрушает страх перед мнимым всемогуществом ФСБ — экс-политзек

Константинов

Бывший политический заключенный Даниил Константинов поделился с корреспондентом Newsader своим мнением о вызывающей художественной акции Петра Павленского, который 9 ноября исполнил самую яркую из всех своих многочисленных постановок — поджег дверь здания органов госбезопасности на Лубянке. Константинов не понаслышке знает о том, что ожидает главного акциониста страны в тюремных застенках, поскольку наш собеседник провел в СИЗО почти три года — с весны 2012 года по осень 2014 года — по обвинению в убийстве, которое сотрудники ФСБ сфабриковали в отместку за активную протестную деятельность фигуранта. Павленский со своей стороны уже заявил, что цель его перфоманса как раз и состоит в том, чтобы оказаться "подозреваемым в терроризме". "Мне льстит такая статья — «по мотивам идеологической ненависти»", — объявил он.

 

А.К.: Даниил, каковы, на Ваш взгляд, мотивы Павленского, добровольно шагнувшего навстречу многим месяцам и даже годам тюремного заключения с сопутствующим моральным унижением и физическими истязаниями? В чем практический и метафизический смысл поступка?

Д.К.: Свои мотивы Павленский исчерпывающе описал в своем обращении, которое было распространено средствами массовой информации. Официально он выступил против террора, причем против государственного террора, осуществляемого, по его словам, ФСБ в отношении всего населения России. Это очень смелая заявка. Вообще, вся акция очень смелая. Ничего подобного в новейшей истории России еще не было. Да и не только в новейшей. За весь период существования СССР и РФ никто так и не решился атаковать мрачное здание Лубянки, олицетворяющее могущество ЧК. Больше того, все испытывали какой-то священный трепет перед этим зданием, как перед каким-то мистическим центром силы. Непобедимым и всемогущим. Я хорошо помню многочисленные разговоры моих знакомых оппозиционеров, которые обсуждали гипотетическую возможность проведения акций у здания ФСБ на Лубянке.

Большинство из них сводились к тому, что это невозможно, поскольку это здание неприступно и охраняется всеми возможными людскими и техническими ресурсами. Люди думали, что даже не смогут к нему подойти. Оказалось, что все это — просто фетиш. Здание ФСБ со своей охраной и персоналом оказалось просто трухлявым идолом. Вот в этом, на мой взгляд, и состоял метафизический смысл акции: снятие табу и уничтожение страха перед мнимым всемогуществом ФСБ.

Ну а практический смысл тоже понятен — это пиар. Пиар личный и пиар определенного направления в политике и искусстве, бросающего вызов сложившейся системе власти.

Павленский

А.К.: Ответьте на вопрос, исходя из собственного тюремного опыта: что придется пережить Павленскому — именно ему как политзаключенному художнику — в заключении? Насколько я понимаю, его будут пытаться "сломать". Вопрос — как? Болевой порог у него достаточно высокий, судя по многочисленным художественным эпизодам самоистязания.

Д.К.: Павленскому предстоит продолжить свою акцию уже в тюрьме. Его предварительное заключение, весь его процесс и последующее заключение станут продолжением перфоманса. Павленский сам использует систему в качестве инструмента реализации своих целей. Все репрессивные механизмы государства станут его реквизитом в продолжении акции. Такие люди в тюрьме не становятся объектом влияния и обработки, не плывут в общем течении, не становятся частью безликой зековской массы, живущей по одинаковым законам. Они сами формируют реальность и задают тон происходящим с ними событиями. В свое время известная поэтесса Алина Витухновская, которой самой довелось пройти через тюремное заключение и судебный процесс по сфабрикованному делу, говорила, что "героем стать проще всего", и превратила судилище над ней в свой перфоманс. Думаю, что-то подобное будет делать Павленский.

Тем не менее, государство будет пытаться давить на Павленского. Возможно, ему попытаются создать некомфортные условия содержания. Подселят его в неприятный коллектив, лишат его каких-то благ, попытаются организовать давление через уголовный элемент в тюрьме. Но операм не хватает мозгов, чтобы понять, что такие люди, как Павленский, руководствуются в жизни совсем не комфортом. Думаю, что каждый случай давление он будет воспринимать с удовольствием. С кайфом, я бы сказал.

Опера вообще предельно банальные и стандартизированные существа. В принципе, ими можно легко манипулировать: срываешь шаблон, делаешь все наоборот, начинаешь стремиться к максимально негативным последствиям — и они теряются. Разумеется, все это работает при условии широкой огласки и значительной общественной поддержки. Возможно, что обычным зекам лучше так не рисковать. Силой Павленского не возьмут. Подозреваю, что он может даже испытывать определенное удовольствие от боли или просто нейтрализовать ее.

Давление условиями содержания, как я уже сказал, вряд ли повлияет на него. Думаю, что его могут попробовать сломать через сексуальную тему. Например, пустив слух, что он гомосексуалист. Это сразу резко снизит его социальный статус в тюремном обществе и опустит на самое дно тюремной иерархии. Фактически, он может стать неприкасаемым. Но, надеюсь, при правильном подходе он справится и с этой задачей. К примеру, заявив, что это — сознательная провокация "мусоров", которые хотят его сломать за его акцию против ФСБ. В этом случае могут пригодится "свидетельские показания" с "воли", если будет телефон или хотя бы любовные письма подруги, которая, кстати, у него есть.

В общем можно ожидать всевозможных подлостей со стороны оперчасти. Уверен, что Павленский с ними справится. Человек, который остается в системе самим собой, глубоко убежденный в своей правоте практически неузвим.

А вот после приговора, если его осудят к реальному лишению свободы, может быть сложнее. Человека увозят из Москвы в далекий лагерь, где контролировать его положение и помогать ему становится все труднее. Общественный интерес тоже постепенно снижается.

И вот тут-то и начинаются настоящие неприятности. Павленского под давлением ФСБ могут отправить в какой-нибудь суровый лагерь с жутко накрученным режимом. Куда-нибудь в Карелию, Саратовскую область или Красноярский край. Там происходят страшные вещи.

Но все-таки Павленский слишком известен, чтобы работать с ним грубо, как с мало известными заключенными. Вряд ли в отношении него будет применяться грубая физическое сила или сексуальное насилие. Хотя это тоже зависит от степени общественного внимания к его персоне.

А.К.: Кажется, власть опасается Павленского не меньше, чем АБТО, лидер которой ранее поджег подоконник в здании ФСБ и поплатился долгими годами тюрьмы. В чем сходство для Кремля между этими столь различными феноменами?

Д.К.: Сходство между АБТО и Павленским для Кремля состоит в том, что они покусились на святая святых существующей системы власти — на ФСБ. Причем покусулись в символическом смысле, предав объекты ФСБ огню, но не допустив при этом человеческих жертв. Это ведь нельзя назвать террором. Террор — это запугивание, внушение ужаса. А акция АБТО и то, что сделал Павленский — это скорее акт косвенного самосожжения через символическое сожжение собственности спецслужб.

Очевидно ведь, что за такими акциями последует серьезная расправа. Напомню, что обвинение против Ивана Асташина (лидера АБТО по версии следствия) было перквалифицировано на терроризм, а сам он сначала получил 13,5 лет строго режима. Это очень серьезное наказание, которое обычно назначают за заказные убийства или бандитизм со множеством эпизодов. И это при том, что от акции "АБТО" никто не пострадал. Напомню, что в результате поджога загорелся подоконник кабинета УФСБ одного из районов Москвы.

От акции Павленского также никто не пострадал, но наказание будет серьезным. Не таким, как у Асташина: Павленский известнее и раскрученнее, а, кроме того, поддерживается основной массой либеральной общественности. Тем не менее, отпустить его без тюремного срока они не могут. Иначе получится, что это будет выглядеть как сигнал к действию. Вы ведь понимаете, к какому.

А.К.: Как считаете, изменит ли на самом деле закон садистов фактическое положение заключенного, если и без этого нормативно-правового акта тюремные надзиратели годами и десятилетиями практикуют безнаказанное истязание своих поднадзорных?

Д.К.: Закон садистов для того и создан, чтобы легче управлять тюремной массой. Самое страшное в этом законе — фактическое разрешение на бесконтрольное применение силы и спецсредств в отношении заключенных. "Закон садистов" предусматривает применение спецсредств и силы при нарушении режима. Получается, что за вполне невинные проступки вроде незаправленной кровати или незастегнутой пуговицы человек может быть подвергнут грубому физическому воздействию.

Вы правы, сотрудники исправительных учреждений и СИЗО и так применяют насилие, но после появления этого закона им станет проще уйти от ответственности. Беспредела станет больше.

Беседовал Александр Кушнарь, Newsader